Новости по дням
Лента
Классический синий: Кейт Миддлтон, Елизавета II и другие в главном цвете 2020 года Pantone объявил главный цвет 2020 года — это классический синий. Он с...
Источники в королевской семье опровергли информацию о желании Елизаветы II уйти на пенсию Королева Елизавета II не собирается отказываться от престола ни когда ей ...
Кейт Миддлтон рассказала про свою рождественскую елку Герцогиня Кембриджская во время посещения фермы Peterley Manor Farm в бри...
Принцесса Беатрис отменила вечеринку по случаю своей помолвки Дочь принца Эндрю, скандал вокруг которого не только не утихает, но все е...
Вы можете написать письмо королеве Елизавете II — и получить ответ: инструкция, как это сделать Елизавету II, Кейт Миддлтон, принца Уильяма и других представителей брита...
Анна Винтур назвала Кейт Миддлтон одной из самых влиятельных персон в мире моды в 2019 году Анна Винтур, главный редактор американского Vogue с 1988 года, назвала од...
новости сегодня


Мне нравится

Джонни Депп о дружбе с героем «Ромового дневника» Хантером Томпсоном

Джонни Депп вновь снялся в роли Хантера Томпсона. На российские экраны вышел фильм "Ромовый дневник".

Это предыстория героев культовой ленты «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», в которой Депп снялся в 1998 году. С тех пор актер не на шутку увлекся биографией Томпсона, нашел его неизданную повесть «Ромовый дневник», выпустил эту книжку и спродюсировал фильм.

В этой картине герой Джонни Деппа почти не употребляет наркотики, но очень много пьет.

Стоит отметить, что Хантер Томпсон – это близкий и любимый друг актера. Хантер застрелился в 2005 году. О том, каким человеком был скандально известный журналист рассказывает сам Джонни Депп а одном из интервью, опубликованном на КиноПоиске.

Документальные фильмы описывают Хантера Томпсона как мистика и мечтателя и иногда даже как природную стихию. Не мог бы ты описать его по-своему, кем он был для тебя?

— В его характере была сторона, которую я сразу для себя выделил, хотя для многих других она неизвестна, а может, просто людям не представилась возможность увидеть, что он был джентльменом с большой буквы. Он был очень вежлив и очень щедр. Он был таким в своей самой глубокой сущности. Это то, что было заложено в нем, и только потом через это проявлялись все остальные черты его характера. «Природная стихия» — великолепное определение, потому что он и был таким. Я не могу вспомнить ничего такого, что могло бы остановить его, кроме него самого.

Пол Кемп отражает эту часть характера Томпсона в большей степени, чем карикатурный персонаж Рауля Дюка в «Страхе и ненависти в Лас-Вегасе»?

— Для меня представление о Хантере 1971–1992 годов… Этот период практически в каждом его аспекте был временем, приведшим его к бешенству. Политика, Никсон и война во Вьетнаме подпитывали его ярость, и в то же время он был увлечен экспериментами Олдоса Хаксли. Я думаю, что он тогда был как гигантский молоток, готовый разгромить все, что он считает несправедливым или невежественным, и это вполне оправданно по отношению к тому времени. В 1959–1960 годах Хантер только-только освободился от службы в Военно-воздушных силах Штатов, и, разумеется, у него там были проблемы — у него всегда были проблемы с властью, всю его жизнь. Но это было время, как мы показываем в фильме, когда он пытался открыть для себя то, кем именно он станет, в каком направлении ему двигаться. Там, в том времени, было все: и гнев, и беспокойство — все ингредиенты. Ему оставалось только найти свой путь, свой голос и стиль.

Когда он вошел в твою жизнь? Как началась ваша дружба?

— То было где-то ближе к Рождеству 1994 года. Я был в Аспене (штат Колорадо), и мой приятель сказал мне заглянуть в Woody Creek Tavern (ресторан в местечке Вуди Крик, где жил Хантер С. Томпсон). Он сказал, что Хантер будет там около полуночи, если я хочу его встретить. Я устроился где-то в самом дальнем конце таверны, и где-то около полуночи входная дверь распахнулась. Вначале я видел только искры, вспышки и залпы, люди отскакивали в стороны. И «море расступилось»… Я слышал только глухое «Прочь с дороги, ублюдки!». И вот вспышки прекратились, и он предстал прямо передо мною. Южный джентльмен в нем произнес: «Привет, меня зовут Хантер. Как поживаете?» И все. С этой секунды и дальше если мы и были врозь, то постоянно перезванивались. Это было…

— ...любовью с первого взгляда?

— Да, роман с первого взгляда, который продолжался до его последнего дня. Между нами было глубокое доверие, и в этом заключалась особенность Хантера. Я знал, что, куда бы я ни отправился с ним, что бы ни случилось, это всегда будет правильно. Я доверял ему даже тогда, когда случалось что-то нехорошее. Мы одинаково относились к приключениям. Одна вещь в Хантере, которую я буду бережно хранить в памяти, заключалась в том, что, когда он чувствовал необходимость отправиться куда-то, исследовать что-то или просто удрать куда-то, он звонил мне: «Полковник! («Он называл меня полковником. Полковник Депп».) Ты мне нужен в Гаване через неделю». А у меня разгар съемок в Англии. Я говорю, что, наверное, смогу что-то придумать. И затем ты обнаруживаешь себя на самолете по дороге в Гавану. Ты проводишь с Хантером в Гаване неделю, и это сумасшедшая неделя. Эти воспоминания выжжены в моем мозгу. Вся прелесть узнавания его заключалась в том, чтобы прожить с ним эти события.

Расскажи, как ты нашел рукопись «Ромового дневника»?

— Когда я готовился к работе над «Страхом и ненавистью», я рылся в рукописях и прочем хламе, в салфетках из-под коктейлей, черенках от вишен — во всем, что Хантер накопил с тех времен. Когда это было? В 1996-м или 1997-м, когда мы снимали? В 1997-м? Где-то в это время мы и нашли «Ромовый дневник», когда я рылся в рукописях «Страха и ненависти». Я открыл еще одну коробку и нашел там большую пачку рукописных и отпечатанных на машинке листов, перетянутых резинкой, с названием на первой странице: «Ромовый дневник». У меня возникло впечатление, что он сам его не видел с тех пор, как написал. Мы решили прочитать рукопись, сели на пол, скрестив ноги, и читали ее. И Хантер говорит: «Господи! Это же здорово, правда?» «Здорово, Хантер, очень хорошо, — говорю. — Ты бы опубликовал это. Что оно тут будет без толку лежать? Опубликуй!» Вскоре после этого разговора он нашел пару редакторов и решил опубликовать рукопись. И именно в ту ночь мы решили, что должны сделать фильм, что мы будем партнерами. После стольких лет в конце концов фильм сделан, поразительно.

Ты думаешь, фильм отдает должное более пассивной стороне Хантера?

— Пассивной стороне? Не знаю. Как я уже сказал, многие просто не знали, что Хантер был настоящим южным джентльменом, очень заботливым, исключительно чувствительным ко всему, что его окружало, отсюда и необходимость в самолечении. Я не знаю, это пассивный Хантер или Хантер, старающийся найти в себе гармонию. Это было еще до психоделиков, в его алкогольный период.

Как ты думаешь, откуда у Хантера было столько страха и ненависти?

— Он всегда был в скверных отношениях с властью. Малолетний преступник с отличными мозгами. У него был острый ум. Его не стоило раздражать, не имея возможности предъявить серьезные доказательства. Я думаю, что страха в нем не было, ничего подобного не было в нем. Может быть, он подразумевал под этим словом ярость? По-моему, его гениальность заключалась в том, что он вводил себя внутрь своей истории, в центр шторма, который сам и вызывал, и все это невежество вокруг него… Да, ненависть и отвращение в нем точно были, и ярость была, а страха не было. Я в этом уверен.

Расскажи, как вы снимали в Сан-Хуане, как вас встречали?

— О, гостеприимство было поразительным. Это было просто подарком — съемка в Пуэрто-Рико. У нас было все, что нам требовалось. Мы искали подходящую натуру и в других местах, даже красивее, но там не было того, что предлагали в Пуэрто-Рико и Сан-Хуане, особенно люди и та энергетика — все, о чем Хантер писал, о разграблении этого рая. Я не могу себе представить, что мы могли снимать где бы то ни было еще. Мы смогли побывать в тех местах, где Хантер был постоянным посетителем.

Спуск с лестницы на машине вы в фильме проделали самостоятельно, без дублеров?

— О да! И к тому же я там был в самой неудобной ситуации из всех, что я испытал в жизни, — вел машину и при этом сидел на коленях у взрослого мужчины…

Хантер Томпсон учился писать, перепечатывая книги Фицджеральда и Хемингуэя. Ты тоже делал что-то подобное, ты ведь уже дважды представил его на экране. Уловил его ритм?

— У Хантера был изумительный стиль письма на пишущей машинке. То, как Хантер делал какие-то вещи... Они при наблюдении воспринимались просто произведением искусства. По-моему, я воспроизводил его стиль письма на машинке в «Страхе и ненависти в Лас-Вегасе». Я был просто одурманен, наблюдая за ним, когда он печатал. Это просто какой-то странный балет пальцев по клавишам. Он даже солил и перчил свою пищу как-то особенно. (Показывает, как Хантер это делал — приглядываясь внимательно к воображаемой тарелке, встряхивает невидимую солонку дважды над одной частью, потом трижды чуть правее, то же самое проделывает с мнимым перцем.) Хотя в итоге мог съесть не больше трех кусочков. (Смеется.)

Хантер был свидетелем твоего превращения в кинозвезду огромной величины. Что он об этом думал?

— Он понимал правила игры и отлично знал, в какой «ракете» я сижу (похоже, что это собственный жаргон Джонни для определения кинобизнеса), хотя никогда не видел меня в той обстановке. Для него все это было моей дневной работой, а у него дома появлялся настоящий я. Я знаю, что он беспокоился обо мне, но в то же время он очень гордился мной. После его смерти я нашел в его комнате множество вырезок из газет и журналов со статьями о моих фильмах… Он гордился своим другом.

Было проще играть его во второй раз?

— И да и нет. Я уже играл Хантера, точнее сказать, его версию Рауля Дюка, наполненного яростным гневом и знавшего точно, на что он направлен. Вернуться и сыграть Хантера в образе Пола Кемпа, который еще только балансировал на грани понимания собственного голоса и направления своего гнева, было по-своему непросто.

Ты считаешь себя защитником наследия Хантера Томпсона на экране?

— В самый первый день съемок «Страха и ненависти в Лас-Вегасе» я уже впитал в себя достаточно много Хантера и не мог не быть Хантером. И в этот день мне позвонил Билл Мюррей, который играл его в «Там, где бродит бизон», и сказал: «Джонни, я только хотел предупредить тебя, что тебе следует быть осторожным». Я спросил: «Осторожным? Почему?» И он мне: «Ну, знаешь, когда ты говоришь, как Хантер, входишь в этот ритм и учишься думать, как Хантер…» И я говорю, что да, знаю. Тогда он мне: «...Это уже тебя не покинет никогда…» (Смеется.)

Что ты ощущал, воплощая образ Хантера на экране уже после его смерти?

— Только радость и удовольствие. Он все время со мной, знаешь — засыпаю ли я, вижу ли его во сне, просыпаюсь ли с мыслью о нем. Если что-то интересное происходит в течение дня, я думаю, что Хантеру бы это понравилось.

Чего больше всего тебе не хватает с тех пор, как он ушел из жизни?

— Да всего. Телефонных звонков в три часа ночи с вопросом, не знаком ли я с болезнью черного волосатого языка, разговоров о спорте, обо всем на свете.

накануне "Ромовый денвник" вышел в переводе Гоблина. Как заявил на премьере картины Дмитрий Пучков, российский зритель Джонни Деппа любит, поэтому лента будет пользоваться популярностью и, может быть, даже станет культовой.

 

 

 

Отрывки интервью с сайта КиноПоиск

Другие новости за сегодня





опубликовал: Ксения Вершинина
дата: 23 October 2011 г.
просмотров: 8879
4
Нравится
0
Добавить комментарий
Все комментарии